Почему Адольф Шапиро не стал переписывать Сервантеса

Бег по кругу

Спектакль «Дон Кихот» в Jaunais Rīgas teātris начинается с грохота падающих книг. Тяжелые, разноцветные, тонкие и толстые, они градом сыплются на сцену откуда-то сверху, словно кто-то выбрасывает их из окон, избавляясь от хлама. Наглядный образ нечитающего мира…

Появившиеся на сцене крестьянки под строгим надзором пастора собирают эти россыпи человеческой мысли в черные пакеты для мусора, чтобы навсегда покончить с крамолой. И не дай бог кому-то припрятать приглянувшийся экземплярчик, пастор тут же накажет ослушника. Cancel culture!

Через несколько минут на сцене появляются главные герои: Дон Кихот (Каспарс Знотиньш) в облаке золотых кудрей и в золотом плаще и Санчо Пансо (Гундарс Аболиньш) в рабочей джинсовой куртке и поношенных бриджах. Один -- на громадном деревянном коне по имени Росинант, взобраться на которого можно только по веревочной лестнице, второй -- на трехколесном велосипеде с ослиной головой на руле и садовой тачкой в прицепе. Над их головами в темном небе вращаются лопасти ветряных мельниц, создавая ощущение тревоги и непредсказуемости судьбы.

И начинается диалог героев о бренном и вечном, который они будут вести на протяжении почти четырехчасового спектакля, объезжая сцену по кругу. Вот они в круге первом – один грезит о подвигах во имя прекрасной Дульсинеи, другой подтрунивает над ним и все время «приземляет», вот во втором или третьем… рассуждают о смысле театра, который «волен изображать события такими, какими они ему представляются», а вот в девятом… философствуют о свободе, «одной из самых драгоценных щедрот, которые небо изливает на людей»…

Величественный Росинант с прозрачным нутром, набитым трухой, при этом мотает головой в такт движению, но может и хвост поднять, чтобы справить естественные конские нужды… Смешное и высокое в одном кадре...
Так и движутся они в этом круговороте жизни по привычной наезженной колее… Редко кому удается из нее выскочить и совершить что-то значительное.

Режиссер-иглотерапевт

«Дон Кихот» Мигеля де Сервантеса -- роман, о котором все знают, но мало кто читал. И немудрено, два тома приключений сумасшедшего идальго нелегко было осилить даже во времена моей филологической юности, что говорить о нынешнем клиповом веке. Но именно его выбрал легендарный руководитель бывшего ТЮЗа Адольф Шапиро для своего возвращения на рижскую сцену. Сам отобрал из романа важные для него новеллы, сам написал по ним пьесу, а перевод вместе с ролью Санчо Пансо доверил своему бывшему воспитаннику Гундарсу Аболиньшу, ведущему актеру Нового Рижского театра и блестящему знатоку латышского языка. Так соединилась связь времен…

О спектаклях Шапиро 70-80-х годов прошлого века его тогдашние зрители сегодня рассказывают своим внукам. «Страхи и нищета Третьей империи», «Пер Гюнт», «Центрифуга», «Завтра была война», «Демократия»… Все эти работы вписаны в золотой фонд латвийского театра, а шапировский ТЮЗ – в Канон культуры Латвии.

Кроме художественных ценностей, постановки Адольфа Шапиро всегда отличало попадание в болевые точки общества. Как искусный врач-иглотерапевт, режиссер умеет вонзать иголки в наиболее чувствительные места.
Вот и сейчас Шапиро выбрал «Дон Кихота» не только потому, что нашел в этом странствующем Рыцаре родственные черты. А потому что почувствовал запрос на такого героя. В нашем подозрительном недружелюбном обществе кто-то должен напомнить людям об идеалах, о том, что мир состоит не только из еды и гаджетов, что у каждого человека кроме рта и глаз есть еще мозг, душа, и может быть, даже предназначение, ради которого он появился на свет.

Сумасшедших нет

Вот почему Дон Кихот у Каспара Знотиньша не такой сумасшедший, как мы привыкли думать о герое Сервантеса. Скорее миссионер, который видит смысл жизни в том, чтобы действовать, помогать страждущим. Да, он любит помечтать и пофилософствовать, но в любой момент готов вытащить копье и сразиться с противником.

Вот он освобождает случайно встреченных каторжников, и не важно, что они его потом грабят и избивают… Вот, как Христос на Тайной вечере, дает наставления подвыпившим посетителям кабачка… А вот даже берется исправлять демографию… Благодаря его помощи в воссоединении влюбленных у двух девушек за время спектакля округлились животы… С упорством выпавшего из гнезда птенца герой Знотиньша то и дело взбирается на своего многоэтажного Росинанта, чтобы отправиться навстречу очередным подвигам…

Его приземленный оруженосец Санчо Панса понимает про эту жизнь намного больше, чем его хозяин. Он знает, что люди по природе своей глупы и безжалостны, что над идеалистами все смеются, да и вообще – кому нужны эти подвиги, если дома сварливая жена и семеро по лавкам?

Гундарс Аболиньш явно добавляет в роль национального колорита. Его Санчо, со своей хитрецой и крепким словцом, с походкой крестьянина, словно вышел из произведений братьев Каудзите или Рудольфа Блауманиса.
И актер, и режиссер хорошо знают историю латышской литературы.

В версии Шапиро мечтательный идальго и его сообразительный спутник совсем не антагонисты, скорее соратники. Как семейная пара, которая так долго живет вместе, что становится похожей. Недаром Дон Кихот и Санчо Панса на сцене иногда меняются местами. Тяжеловес Санчо вдруг залезает на Росинанта и оттуда произносит высокопарные монологи, а шустрый Дон Кихот легко раскатывает по сцене на велосипеде.

Возвращение слова

Редкий случай в нынешнем театре: Шапиро не стал переписывать Сервантеса. Ему как-то хватило и оригинального текста, и заложенных в нем смыслов. Режиссер выбрал те линии и эпизоды, которые ему интересны и стал их расшифровывать, находя переклички с современностью. Вот колоритный уличный театр подыгрывает герою в постановке «Дон Кихот борется со львами», хотя лев так и не вышел из клетки. Но наш Рыцарь доволен, -- он победил! Кого-то напоминает, не правда ли? А вот диалог идальго с прагматичным Самсоном в фуражке студенческой корпорации, человеком поколения ИИ: в чем сила, брат? Тоже знакомые ассоциации…

Постановщику очень важен текст, ведь в нем столько загадок, афоризмов, юмора. У него в каждом диалоге свой месседж. Никакого фиглярства, заигрывания с публикой, намеренной веселухи… Режиссер посылает зрителю смыслы, упакованные в метафоры. Через слово, жест, костюм, игру света... Задача зрителя – поймать и прочитать послание.

В одном из интервью Шапиро сказал: «Я думаю, что скоро снова наступит время, когда в театр вернется слово. И внимание людей будет привлекать не только изображение». Кажется, что в «Дон Кихоте» он этим уже занялся.

Спектакль в Новом Рижском театре получился негромкий, но очень гармоничный и красивый. Вся постановочная команда: сценограф Мартиньш Вилкарсис, художник Кристина Пастернак, художник по свету Ник Ципрус, художник по видео Артис Дзерве, балетмейстер Ольга Житлухина – сработала невероятно слажено. Помимо исполнителей главных ролей Каспарса Знотиньша и Гундарса Аболиньша в спектакле заняты прекрасные актеры Байба Брока, Иварс Крастс, Янис, Скутелис, Евгений Исаев, Амината Гриета Диарра и др. Некоторые играют сразу по две роли.

Через день после премьеры художественный руководитель JRT Алвис Херманис написал на своей странице в Фейсбуке: «Шапиро говорит, что никогда не видел театра, где все лучшее из старой театральной религии и современного капиталистического театра сочетается в таких идеальных пропорциях. Как его «наследнику», мне очень приятно это слышать, тем более от человека с таким огромным театральным и жизненным опытом. Свадьба состоялась. Значит, может быть и продолжение».

В хорошем спектакле всегда есть надежда. Вот и Дон Кихот в последней сцене на смертном одре хоть и едва дышит, но признается Санчо, что мечтает о новом странствии. Под распахнутым халатом – горячее сердце идальго и доспехи рыцаря, готового снова оседлать коня. В толпе молодежи, окружившей умирающего, сразу две беременных – явный намек на прорыв в демографической ситуации. Похоже, что мир не прекратит свое существование, пока в нем живут Дон Кихоты…

Татьяна Фаст